Я вспоминаю... Мне девять лет... Мы опять переезжаем. Верхом на гнедой лошади я еду навстречу неведомому будущему. День клонится к вечеру. Весна уже пришла, но погода стоит ненастная. Вершины гор окутаны серебристым туманом. Кое-где, возле самых домов, пробиваются зеленоватые воротнички свежих побегов, однако на пастбищах трава еще прошлогодняя, увядшая. Правда, это только на первый взгляд. Присмотришься внимательнее и увидишь то тут, то там посреди пепельно-желтых стеблей первую сочную, зеленую травку. Потому-то, наверно, и овцы, что пасутся вдоль тропы, не обращают на нас никакого внимания. Лишь когда мы подъезжаем совсем близко, они вздрагивают и бросаются врассыпную. То ли они чувствуют дрожание почвы, то ли слышат скрипучий визг колес нашей повозки. Отбежав немного, они останавливаются и принимаются тихонько блеять. И тогда, как по команде, из близлежащих ложбинок выкатываются маленькие белые клубочки — ягнята. Они мчатся к своим матерям и жадно тянут молоко. Вероятно, эти малышки только вчера появились на свет. Чтобы позавтракать, им еще не надо, как они это делают в конце лета, становиться на колени. Прижавшись к телу матери, они тянут и тянут молоко, а их маленькие белые хвостики описывают в воздухе стремительные круги. Овцы-мамы гордо и торжественно посматривают на проезжающих. Они не боятся людей, им не страшен даже черный лохматый пес, который, свернув хвост крючком, бежит впереди по дороге. Да и, правду сказать, это очень воспитанный пес. На овец он не обращает никакого внимания, зато пропускает редкую кочку без того, чтобы не обнюхать ее и не отдать ей обычную дань собачьей вежливости. Совершив это, он дожидается путников и снова семенит вперед по дороге. У мужчины, что едет рядом со мной, худощавое лицо, без бороды, он сероглаз. На голове у него клетчатый картуз, сдвинутый набекрень вправо. Он сидит на вороной лодтади с белой звездочкой на лбу. Седло довольно новое, но одно стремя короче другого, и он сидит скособочившись, задрав одно плечо вверх. В таком положении он едет целый день, ведя на поводу светло-рыжую лошадь Блёси, что впряжена в нашу повозку. Влеси вытягивает шею, щурит глаза и то и дело дергает поводья. Железные удила впиваются ей в губы, на которых выступила зеленоватая пена. Женщина то держится рядом с мужчиной, то выезжает немного вперед. Она сидит в женском седле на рыжей кобыле со светлой гривой. Голова ее повязана шалью, которая скрывает лицо, а черная дорожная юбка сплошь покрыта конским волосом.